#моя [не]идеальная жизнь - Софи Кинселла

В результате у меня выработалась интуиция. И сейчас моя интуиция говорит, что у Алана с этим веем не выйдет ничего хорошего.

– Итак, ты собираешься куда-нибудь убрать эти коробки? – спрашиваю я Алана. – Как скоро?

Может быть, мне не следует быть такой категоричной, говорю я себе. Может быть, к нему выстроилась очередь из покупателей и все это исчезнет к завтрашнему дню.

– Я их продам. – Он отводит взгляд. – Устанавливаю контакты.

Так я и знала.

– Алан, ты же не можешь держать все это здесь! – Я машу на коробки.

– У меня в комнате нет места, – отвечает он, пожимая плечами. – Там моя скамья под штангу. Ну, пока.

И не успеваю я вымолвить ни слова, он исчезает за дверью. Мне хочется кричать, но вместо этого я направляюсь к комнате Аниты и осторожно стучу в дверь.

Анита – суперличность. Она стройная и сдержанная. Работает в инвестиционном банке. Мы с ней ровесницы. Когда я пеерехала в эту квартиру, то была полна радостных надежд. Я думала: «Моя новая лучшая подруга! Это будет так круто!» В первый вечер я слонялась в маленькой кухне, переставляя свои пакеты с едой и посматривая на дверь. Я поджидала Аниту, чтобы сразу же начать тесное общение.

Но когда Анита вошла в кухню, чтобы заварить себе мятный чай, она смерила меня холодным взглядом и сказала: «Без обид, но я решила не заводить друзей, пока мне не исполнится тридцать. О’кей?»

Я так смутилась, что не нашла что ответить. И конечно, с тех пор никогда с ней не заговаривала. Жизнь Аниты состоит из работы и разговоров по телефону с ее семьей в Ковентри. Она вежлива и иногда присылает нам с Аланом имейлы насчет сбора мусора. И это все. Однажды я спросила, почему она живет в такой дешевой квартире, если может позволить себе что-нибудь получше. Она только пожала плечами и ответила: «Я делаю накопления. Тридцать одна тысяча фунтов».

Сейчас она открывает дверь, и я вижу, что она говорит по телефону.

– О, привет! – говорю я. – Прости, что помешала. Но… Ты видела коробки? Ты что-нибудь сказала Алану?

Анита прикрывает трубку рукой и говорит своим бесстрастным тоном:

– Меня посылают на три месяца в Париж.

– О!

– Вот так.

Следует пауза, и до меня с некоторым опозданием доходит смысл ее слов: «Мне наплевать на эти коробки. Я уезжаю в Париж».

– Ладно, – говорю я. – Хорошо. Желаю хорошо провести время.

Кивнув, Анита закрывает дверь, и я с минуту молча смотрю на эту дверь. Жизнь в лондонской квартире оказалась вовсе не такой, как мне мечталось. Я думала, что будет бурное веселье, заводные друзья, забавные истории на фоне пабов и лондонских достопримечательностей, а также костюмированные балы. Но все вышло иначе. Не могу себе даже представить Аниту в маскарадном костюме.

Честно говоря, я неплохо провела несколько вечеров в компании девушек с моей прежней работы. Но на самом деле мы только пили просекко и болтали. А после я натерпелась такого страху с превышением своего кредита в банке, что поклялась себе пока что не выходить в свет. А в «Купер Клеммоу», по-видимому, никто не ведет светскую жизнь – если только не считать светской жизнью работу допоздна.

Я решительно отворачиваюсь от двери Аниты и думаю: «Какая разница? Ведь у меня завтра ланч с Алексом Эсталисом!» И у меня сразу же улучшается настроение. Все хорошо. Сейчас поужинаю, а потом зайду в инстаграм…

Что такое?

Я в ужасе останавливаюсь на пороге кухни. Тут сплошное море коробок. Ими покрыт весь пол, они стоят в два слоя. Коробки заблокировали подход к кухонным шкафам. И к холодильнику. И к плите.

– Алан! – ору я в ярости и, вернувшись к его двери, колочу в нее кулаками. – Что происходит в кухне?

– Что? – Алан открывает дверь. Вид у него воинственный. – Они не поместились в холле. Это временно, пока я их не продам.

– Но…

– Это мой бизнес, понятно? Ты можешь поддержать меня?

Он закрывает дверь у меня перед носом, и я злобно смотрю на нее. Нет, от него ничего не добиться. К тому же я умираю с голоду.

Возвращаюсь в кухню и осторожно залезаю на верхний слой коробок. Они такие высокие, что я почти достаю головой до потолка. Я чувствую себя Алисой в этой чертовой Стране чудес. Несомненно, из-за этих картонок легко может возникнуть пожар.

Рискованно покачиваясь на картонке, ухитряюсь открыть холодильник, достать два яйца и положить их на полку, которая на уровне моих колен. В эту минуту мне приходит сообщение в инстаграме от Фай, моей лучшей подруги университетских времен. Теперь я общаюсь с Фай только в инстаграме. Наверно, она забыла, что существуют другие способы общения.

Привет! Как дела? В Центральном парке светит солнышко. Господи, как я люблю это место! Оно великолепно даже зимой. Пьем латте с Дайаной и Джеком, я тебе о них говорила? Они такие ВЕСЕЛЫЕ! Ты должна приехать в гости!

Она прицепила селфи, вероятно, из Центрального парка (я никогда не бывала в Нью-Йорке). Небо ярко-голубое, а нос у Фай розовый. И она смеется над чем-то, что не вошло в кадр. Невольно чувствую легкую зависть.

Фай всегда стремилась жить в Нью-Йорке, как я – в Лондоне. В университете это стало предметом наших постоянных шуток: мы пытались переубедить друг друга. Однажды я подарила ей на Рождество снежный шар с Биг-Беном, а она мне – надувную статую Свободы. Это была игра.

Но сейчас это реальность. После окончания университета я окольными путями попала в Лондон, а Фай отправилась в Нью-Йорк на стажировку. И так и не вернулась. Она по уши влюблена в этот город, и у нее действительно есть компания заводных друзей, которые живут в Вест-Виллидж. Каждый уик-энд они катаются на роликах и посещают блошиные рынки. Фай все время посылает мне фотографии. Теперь она даже пишет по-американски.

Я хочу сказать, что рада за нее. На самом деле рада. Но иногда я представляю себе, как все было бы, если бы она поехала не в Нью-Йорк, а в Лондон. Мы могли бы вместе снять квартиру… все было бы по-другому… Но нет смысла грустить. Я быстро отсылаю сообщение:

У меня все хорошо! Только что поболтала с Аланом и Анитой, мы так хохотали! Жизнь в Лондоне – это безумное веселье!!!

Я наклоняюсь, чтобы помешать яйца, чуть не потянув при этом спину. И как раз когда я собираюсь добавить кайенского перца…

– Ааай!

Я слышу свой крик, еще не осознав случившееся. Коробка подо мной треснула – и я по колено в пакетах с веем. Некоторые из них, должно быть, порвались, потому что по кухне витает белый порошок с отвратительным запахом ванили.

– Что случилось? – Наверное, Алан услышал мой вопль, потому что он с грозным видом стоит на пороге кухни. – Ты угробила мой вей?

– Нет, это вей угробил меня!